Ольга свиблова: «фотография как путешествие во времени»

Ставший классическим фестиваль «стиль и Мода в фотографии» проходит в Москве уже 8-й раз. Самое много выставок в рамках этого проекта открыл Мультмедиа Арт Музей, продемонстрировав 12 разных экспозиций известных и малоизвестных авторов. О моде в моде и фотографии на фотографию — в интервью с человеком, которого вычисляют одним из самых влиятельных в мировом и русском мастерстве, режиссёром, сценаристом, куратором художественных экспозиций, основателем Столичного дома фотографии и директором Мультимедиа Арт Музея, академиком Русском академии художеств — Ольгой Свибловой.

— Вы по образованию психолог, а на данный момент занимаетесь музейно-галерейным бизнесом …
— Не галерейным. Галерея реализовывает, а директор музея хранит фонд РФ и его преумножает. Галерейный бизнес – я была бы счастлива им заниматься, если бы имела возможность, но я воспитывалась в то время, в то время, когда реализовывать мастерство было некомфортно. По солидному счёту, я и сейчас пологаю, что мастерство – это для будущего, для какого-либо универсума. Это, в итоге, для Всевышнего, что однако один для всех – кроме того, в случае если у него имеется различные имена, и мы ему по-различному молимся.

Исходя из этого реализовывать не могу, по-второму воспитана. Но я осознаю, что галерейный бизнес нужен: в случае если его не будет, то живописцев также не будет. Они же должны кушать что-то. У них должны быть заказы, должен быть рынок – галерист обязан их реализовать.

И это дико сложный труд. Наряду с этим, нужно заявить, что хорошая галерея именно открывает живописца, его ведёт, делает его известным и, по идее, музеи показывают уже итог того, что создано, и в первую очередь — галеристом. Ну, это в совершенстве. Так должно было бы быть…

Ольга свиблова: «фотография как путешествие во времени»

— А на деле, возможно, Вы, как хорошая галерея, также формируете рынок и, конечно же, понимаете – на что в мире фотографии на данный момент спрос и из-за чего?
— Рынок данный сформировался совсем сравнительно не так давно. И цены тут за последние 20 лет растут в геометрической прогрессии. Стремительнее, чем, к примеру, в том же современном мастерстве, и растут все сегменты. То, что день назад было nothing, сейчас делается шедевром. Мы на данный момент показываем очень способную выставку — «Это Париж!..». Выставка из Центра Помпиду на базе коллекции Кристиана Букре, человека, ставшего основоположником коллекционирования мастерства фотографии.

В том месте имеется имена, каковые мы уже знаем — Брассай, Ман Рэй… И имеется огромное количество имён, каковые кроме того эксперты в области фотографии слышат в первый раз. А работы их, в случае если убрать этикетки, полностью равнозначны снимкам знаменитых фотографов. Другими словами, мы можем в игру сыграть – закрыть этикетки, и вы совершенно верно выделите «имаджи» живописцев, чьи имена до Букре были по большому счету малоизвестны. Букре — гений.

У него open mind – открытое видение и открытые глаза. Весьма многих авторов он открыл – того же Пьера Жаме, чья «Ретроспектива» идет у нас отдельной экспозицией. У Жаме никто ни при каких обстоятельствах ничего не брал. Другими словами, пара лет он вправду получал фотографией, трудился для издания «Регар», что позже закрылся. Но в принципе всю жизнь фотография была для него увлечением, которое не приносило денег.

Был натурщиком, статистом, танцором, кроме того радистом на торговом флоте, а позже пел в бэнде «Четыре бородача». Но не расставался с камерой и сделал, к примеру, очень способные фото с Диной Отдай, моделью, которая воодушевляла Майоля, Матисса, Боннара и других живописцев. Дама, обнажённая, закрытая, к примеру, волосами до пола, — эта фотография Дины стала клише, легко иконой.

Но в то время, когда Букре приобрел данный снимок, не было человека, кто знал Пьера Жаме. И таких имен большое количество.

Пьер Жаме. Громадный прыжок! Бель-Иль-ан-Мер, 1937

— Ваш музей первым в Российской Федерации выставляет Жаме?
— Мы – первые, кто делаем его ретроспективный показ. Но отечественный музей выставлял Жаме еще в 2000 году в ходе проекта «72 страны, участницы Второй мировой». Тогда я рылась в тысячах карточек, архивах, наблюдала освобождение Парижа. Так самые романтические, свежие, самые exciting карточки были у Пьера Жаме. И я его выставила.

И забыла о Жаме! Мне это имя ничего не сказало. А это были дивные имаджи. И лишь на данный момент, в то время, когда я готовила материал для выставки, предложенной дочкой Жаме, я осознала, что уже его выставляла.

И вот мы делаем его ретроспективу, по окончании нас ее делает Арль. И я точно знаю, что мгновенно цена на Пьера Жаме отправится вверх… В случае если фотограф, имеющий отношение к забытой фотографии 19-20-го века, либо современный создатель попадают в хорошую галерею, на хорошую музейную выставку либо в хорошей коллекции, скажем, в коллекции Пино, то на следующий день цена на этого фотографа начнет расти… По большому счету факторов ценообразования большое количество. К примеру, японская ветхая раскрашенная фотография.

Она делалась как туристический продукт, и в то время, когда отечественный музей ее брал, была недорогой. А на данный момент цена в десятки, много раза больше. Да вся коллекция отечественного музея, около 100 тыс. единиц хранения – в случае если сказать про деньги, каковые мы затратили на их приобретение, то сейчас это легко смешно.

Мы начали закупать 17 лет назад, а если бы мы начали 25 лет назад, то отечественная коллекция была в шесть раза больше и еще дороже… И, отвечая на вопрос, что на данный момент в цене и востребован, могу заявить, что сейчас в фотографии, так же, как в актуальной одежде, возможность выбора — огромная. И долгие платья носятся, и маленькие, с рукавами и без, и чёрно-белое, и орнамент.

Патрик Демаршелье. Коллекция от-кутюр, осень-зима 2012.

— Но в случае если актуальным в фотографии возможно всё, то далеко не все фотограф может стать актуальным и рассчитывать на такую популярность, как, к примеру, у Патрика Демаршелье…
— Да, на его мастер-класс, что сравнительно не так давно у нас был, пришло столько народу. Кошмар!.. Но, сообщите, что особого в нём и его фотографиях? В нём миф особый.

Людям заявили, что он — звезда, он в далеком прошлом фотографирует для звёздных брендов. И все слетелись, как мухи. Это, само собой разумеется, здорово, но в то время, когда у меня тут были лекции вторых превосходных фотохудожников — где все были? Я не умаляю значение Патрика. Он весьма опытный, весьма конвенциональный фэшн-фотограф.

Но в случае если меня спросят: делать жизнь с кого? Я сообщу: не делайте жизнь с Патрика Демаршелье. По причине того, что он собственное сделал, занял собственную нишу. И идти в том направлении за Патриком – это уже идти в никуда.

Идти нужно в инстаграмму, идти в том направлении, куда мы не знаем. Патрик – звёздный. Но где персоналити? В том месте шмотки Dior! Вот вам и персоналити. Патрик их замечательно снимает.

Он супер качественный, такой же качественный, как платья Dior. Вот из-за чего у него центральная экспозиция? По причине того, что Dior жутко стоит. Но это иллюзия судьбы. А где жизнь?

В случае если мы даем это в программу, не означает, что я это обожаю. Это именно тот самый случай, в то время, когда все уверены в том, что это знаменитость. Ну, мне, само собой разумеется, нужна посещаемость. Я и поставила «авеню» Демаршелье…

Валери Белен. Олеандр. 2010

— В фотографии, возможно, как в шоу-бизнесе: фотографу принципиально важно попасть в «обойму» и сделать имя, а позже уже это имя трудится на него?..
— Само собой разумеется, и от известности Патрику некуда не убежать. Но какое количество имеется гениальных людей без громкого имени! Вот у меня Валери Белен, современный фотохудожник, просматривала лекцию.

Потрясающе. Собственной серией «Манекены» она показывает миф и его демифологизирует. Причём так, что вы кроме того этого не подмечаете. Она не пишет, что девушка-манекен — мёртвая. Вы полчаса смотрите, а позже осознаёте, что это манекены, не живые люди. Либо, напротив, нам помой-му и говорят, что это манекены, а они оказываются живые. Белен сравнивает эти две вещи. Другими словами, жизнь за судьбой, я думаю.

Либо второй фотограф — Мануэль Оутумуро, испанец, которого я открыла и с удовольствием поставила в программу фестиваля, снимает никак не хуже. Но где его карьера? В Каталонии? Он говорит лишь по-каталонски. Сказал бы по-английски, был бы уже в том месте, где Патрик.

Но Оутумуро — гений! И он также прочёл хорошую лекцию. Показывал всё, сделал анализ глянцевой прессы — как вправду изменялся имидж журнальный, В первую очередь 20 века и до начала 21-го. Это было легко супер для тех, кто желает заниматься фотографией, very practical. А куда все припёрли? На знаменитость, на Патрика. И все сидели завороженные, ощущая, что присутствуют при чём-то, что ни при каких обстоятельствах не видели, и по сей день на них снизойдёт сатори.

Не снизойдёт! Думать нужно и наблюдать около… Да и по большому счету было бы плохо, если бы все фотографы стали Патриком Демаршелье. И Патрик бы этого не желал, по причине того, что Патрик — единственный и в этом красивый. У него имеется путь, на котором возможно поставить ему 6 Оскаров в области фотографии «стиль и Мода».

Но прелесть данной сферы содержится в том, что тут ожидают то, что удивляет глаз. Что поражает, что сделано так, как не делал Патрик, не делал Питер Линдберг, которого я обожаю больше, по причине того, что он теплее, безумнее, не смотря на то, что он также может, как Патрик, и также снимал для Dior и других Домов моды. Хороший фотограф осознаёт, где заказ, а где возможно нарушить игру. И без того начинается мастерство. Так мир начинается.

Не тогда, в то время, когда мы следуем правилам, а в то время, когда их нарушаем.

Мануэль Оутумуро. Пенелопа Крус в платье Gucci. 2002

— Для Вас имеют значение чисто технические подробности – к примеру, на что снята та либо другая фотография?
— Сейчас имеется интерес к фотографии как к произведению искусства. Но в техническом замысле фотография с момента собственного происхождения – лишь медиа для живописцев. Карл Блосфельд, которого мы сравнительно не так давно показывали, закончил германскую академию живописи, и в то время, когда начал работать как фотограф, он просто сменил медиа. Так как высказывать собственные идеи и рисовать возможно коровьим навозом, как это делает Крис О’Фил. Это медиа для него.

Либо в Центре Помпиду, Галерее Вернера были выставки живописцев, чьи превосходные работы сделаны собачьими экскрементами. Такие работы имеется и в коллекции Пино, и стоить они стали немыслимые деньги. Медиа, каковые выбирает живописец, изменяются. И в случае если еще сравнительно не так давно, 100 лет назад – а это ничего в масштабе времени – люди снимали огромными камерами-коробками, позже Кодаками, то сейчас сотовыми телефонами.

И мобилография, да и то, что мы ими снимаем – это не хуже… Меня злят вопросы: какой камерой вы снимаете? А на пленку? А на цифру?

Какая отличие. Тёмное либо белое. Время от времени с близкого расстояния телефоном снять легче, по причине того, что это интимная расстояние, она разрешает сфотографировать то, что какой-нибудь Canon из-за фокусного расстояния снять не разрешит.

Но вы на телефон не снимете то, что происходит на большом растоянии, для этого нужен сильный зум. Исходя из этого любой раз медиа иные. И в случае если человек осмысленно применяет ту либо иную камеру, разработку, если он осознаёт – для чего он это делает, то он победил.

Если не осознаёт, то он может приобрести все супердорогие Хасселблады мира, и у него ничего не окажется.

— Как вы думаете, что делает фотографию очень способной?
— Неповторимый взор… Лучшей камерой есть глаз. Я, как психолог, что изучал все-таки биологию, знаю, что глаз – выдвинутый наружу мозг. То, что мы видим – это то, что мы знаем. Это основное правило. К примеру, у людей, живущих в джунглях, стоящих на другой исторической совокупности развития, в словаре количество цветов значительно больше, чем у европейцев. У них имеется слова для этих цветов, они их различают, а глаз европейца — нет. Это им необходимо чтобы в джунглях выжить.

А нам в мире цивилизации столько цветов не нужно различать. Мы видим то, что знаем. Исходя из этого первое, что принципиально важно для очень способной фотографии – дабы глаз был очень способным. А второе – дабы глаз того, кто наблюдает на эту фотографию, также был не хуже. По причине того, что фотографию Пьера Жаме сделал очень способной Букре, он встретился с ней гениальность и разрешил себе приобрести фотографа, имя которого не было человека, кто знал.

Гения гением делают еще и зрители, критики, люди, каковые дают им трамплин. Огромное количество гениев не произошло, по причине того, что не удалось пробиться через то, что именуется – как сделать это видимым, осознаёте? Звезду нужно зажечь.

Звездой не рождаются, и нет ничего, что делает фотографию звездной. Конкретную фотографию делает звездной вывод специалиста.

Сейду Кейта. Без заглавия. 1958

— очень способный «имадж» — это в чем-то субъективно…
— Понимаете, опыт говорит о том, что мир пирамидально устроен. В итоге на поверхности остается то, что сообщили умные люди. По-моему, проректор либо декан одного из факультетов РГГУ писал пара лет назад в газете, что разбирал интернет: так в сети, как в жизни – сперва побеждают сильные, а позже умные. Я в принципе с этим согласна. И вывод специалистов, если оно имеется, выясняется более серьёзным… Как живет большая часть – музеями, стереотипами, мифами.

А имеется какие-то «дурачки», каковые мифы разрушают, каковые как-то по-новому видят мир. Возможно, самым громадным дурачком был Галилей, по причине того, что все были уверены, что солнце крутится около почвы. Он доказал обратное, а позже мир это принял. И сейчас никто уже не спорит — что около чего крутится.

Время может поменять отечественные представления… Какое-то время назад француз Андре Манин «открыл» фотографа Сейду Кейта. До этого он жил себе негромко в столице Мали Бамако, был глубокоуважаемым человеком, имел студию, делал портреты. Я в первый раз встретилась с ним в 94-м году, а в 98-м он уже был у меня в музее, я его выставляла, в него влюбилась. Fall in love – и ничего с того времени не изменилось. А время от времени ты влюбился в живописца, проходит какое-то время, наблюдаешь, думаешь – господи, что же я тут отыскала?

Да и то же время делает с мастерством. То мир забывает о барокко, то внезапно везде прокатывается волна выставок, так или иначе с этим связанных. Караваджо — все знают, что это громадный итальянский живописец. И какое-то время он и был в том месте, среди громадных. А позже внезапно – бах, и караваджомания по миру катится и не просто так. Так как мы из истории берем то, что созвучно нам тут и по сей день. Мы историю ежедневно переоткрываем.

Можем о чем-то забыть, а позже как-то мир надламывается, мы перестаем ощущать его границы, и агрессия, перверсия, которая заложена в творчестве Караваджо, выясняются нам серьёзными, и это начинает звонить в колокольчик. Позже мы внезапно начинаем ходить около и танцевать около какого-либо другого живописца другого исторического периода. В истории искусств мы неизменно что-то переоткрываем.

А также смотря на что-то одно, мы все по-различному будем это видеть. И в этом чудо мастерства – оно говорит с различными людьми в различное время по-различному. Исходя из этого мастерство – само собой разумеется, субъективно…

— На Ваш взор, самое громадное заблуждение людей о фотографии?
— Понимаете, имеется заблуждение, что мастерство кино – это мастерство времени, а фотография –остановленный момент. Я думаю в противном случае. Я думаю, кино, это в том месте где мы времени не ощущаем, живем легко в ритме режиссерского монтажа, а вот фотография у нас как бы собственное кино. И мы в том месте историю двигаем. Хорошая фотография – это именно возможность совершить путешествие во времени, заметить, что было «до» и продолжить в собственном воображении – что будет по окончании. Этим фотография увлекательна.

Она в нас запускает важную внутреннюю работу. Мне безумно весьма интересно наблюдать на фотографию – к примеру, в том месте какая-то дама: какая она в жизни, сколько у нее детей, из-за чего она пришла ко мне, в эту фотографию, из-за чего она села в такую позу, как она приняла такое выражение… Так что, по мне фотография – это именно возможность путешествовать и назад, и вперед, а никак не останавливаться во времени. По крайней мере, я этого не ощущаю. Возможно, исходя из этого я обожаю фотографию.

Я обожаю будущее. А для этого время от времени приходится путешествовать в прошлое.

Катерина Кудрявцева

Источник: Фотокомок.ру – обзоры и тесты фотоаппаратов (при цитировании либо копировании активная ссылка необходима)

Гости Екатеринбурга. Ольга Свиблова


Интересно почитать:

Самые интересный результаты подобранные по Вашим интересам: