Сергей гнедой: «весь мир превратился в череду снимков»

Сергей Гнедой – фотограф, член Альянса фотохудожников России, чья семнадцатая персональная выставка называющиеся «Адажио» сравнительно не так давно проходила в столичной  Галерее хорошей фотографии – говорит о собственных фотографиях и о себе…

   — Вы по образованию – биолог. Как оказалось, что из одной профессии попали в совсем другую, в фотографы? И в то время, когда это случилось?

Сергей гнедой: «весь мир превратился в череду снимков»

  — Пригодилось прожить полвека, дабы уразуметь, чем, фактически, направляться заниматься.  Но лучше поздно, чем ни при каких обстоятельствах. В молодости я продолжительно занимался живописью. Но в один раз осознал, что не смогу достигнуть результата, для которого стоит изводить бумагу, краски и холст.  И  сделал выбор — решил стать биологом, совершить жизнь среди микроскопов и пробирок.

Моя микробиологическая биография длится и сейчас. Но от себя убежать не удалось. Разменяв шестой дюжина, я все же возвратился к собственному ветхому наваждению – попытке передать цвет и линию.

  Приобрел себе громадную и тяжелую камеру и много-много штучек и всяких штук, без которых фотографическое занятие легко нереально.  Забрал пара частных уроков у одного почтенного фотографа, проштудировал всевозможные книги, статьи. И погрузился в состояние фотографической шизофрении: окружающие меня существа и объекты стали видеться показанными на пленке либо отпечатанными на фотобумаге, всю землю превратился в череду снимков…

   — Вы заявили, что биография биолога длится. Как совмещаете это с фотографией, и повлияла как-то Ваша первая специальность на вторую?

   — Микробиология – это дело, которое меня кормит и разрешает заниматься очень недешевым занятием фотографией. Микробиология – медицина, а люди болеют, к сожалению.  Тружусь в маленькой компании, которая делает препараты для диагностики инфекционных заболеваний человека.

Я рад, что мне в новые времена не было нужно переквалифицироваться в управдомы либо еще в кого-то, что я профессионально остался в собственном деле, не смотря на то, что чисто наукой не занимаюсь уже – как это ни необычно звучит – с прошлого столетия… Меня, как биолога, постоянно поражали микрофотографии бактерий и вирусов под электронным микроскопом. Они были очень, поразительно  графичны. Эта картина меня неизменно весьма завлекала  собственной лаконичностью, эстетикой.

Но я  ни при каких обстоятельствах не считал, что из этого может выстроиться какой-то путь, что приведет меня, к примеру, в галерею фотографий – как фотографа.

   — Что такое для Вас фотография по большому счету и пейзажная в частности – так как как раз природе была посвящена Ваша  выставка «Адажио»?

   — В то время, когда я начал фотографировать, то испытал на себе чудесное чувство человека, стоящего рядом с фотокамерой и производящего из нее птичку… Ты переживаешь таковой букет эмоций, каковые хороши отдельного описания. Присваиваешь себе пространство со всеми его подробностями, тенью  и светом, с его гладкостью и шершавостью, с стремительным рисунком травы и набухающей розовой тучей… По большому счету фотографию я считаю  занятием немногословным, не требующим чрезмерной вербальности.

Не смотря на то, что сейчас о фотографии говорят большое количество, через чур много. «Создатель исследует то-то и то-то». «Фотограф разбирает тех и этих»… Господи, сколько возможно изучить и разбирать. Из-за чего запрещено и ощущать? Я не снимаю кровь и чернуху. Я не могу и не желаю множить хаос.

На моих фотографиях то, что отрадно зрению.

Лен. 2007

   — А из природных сюжетов имеется такие, какие конкретно Вам самому больше нравятся?

   — Весьма обожаю травяные сюжеты. Не знаю, возможно, я в каком-то воплощении был травой либо страницами. Меня совсем завораживает фактура травы, весной, летом, в осеннюю пору, либо кроме того зимний период. Время от времени кроме того куда-нибудь еду, к примеру, на Сицилию либо в Испанию, и начинаю снимать то, что не весьма характерно для этих мест.

И думаю, для чего так на большом растоянии было ехать, дабы снимать траву? Но, иначе, я ехал в том направлении не чтобы делать открытки для туристов, которых очень большое количество в мире.  Флористика меня неизменно весьма увлекала – и в монохромном виде, и в цвете, а из-за чего –  я растолковать не могу.

И, кстати сообщить, возможно, идея о том, дабы назвать выставку «Адажио», связана именно с темой трав, по причине того, что разглядывание травы, листьев, каких-то нюансов ствола дерева, как мне думается,  весьма соответствует этому музыкальному темпу: в то время, когда человек никуда не торопится, в то время, когда пребывает в таком, возможно сообщить, расслабленном состоянии и может на всём этом остановить внимание. Так как мы все куда-то бежим, и до травы ли нам? Это же такая ерунда!

Основное, она  не актуальна, как на данный момент говорят. Но мне это нравится,  это мне близко. на данный момент я живу на севере калужской области, под Боровском.

В том месте весьма красивые места. Мы с женой удрали из Москвы уже достаточно давно, больше 13 лет назад, и эти калужские места как-то настраивают на таковой лад, в то время, когда возможно снимать и траву а также. Живя в Москве, я бы, возможно, траву не снимал.

   — Имеете возможность прокомментировать какие-то из собственных фотографий?

   — Частично  мотивы той эстетики микроскопических объектов, о которой я сказал, сохранились в моих черно-белых фотографиях. К примеру, снимок называющиеся  «Ствол оливкового дерева», где обрезаны кадром боковые ветки – мне хотелось сделать так, дабы зритель не осознал сходу, что это ствол –  словно бы это некоторый неопознанный объект, что-то такое марсианское  либо сделанное посредством электронного микроскопа.

   — Имеется чувство, что кое-какие Ваши цветные фото также навеяны микробиологической темой. К примеру, «Сицилийская мозаика» с естественным узором разбросанных  многоцветных  лепестков…

  — Да, возможно.  Весьма обожаю такие темы. в один раз, будучи на Сицилии, я заметил  огромное дерево, метров шести в высоту,  усыпанное  огромными красными цветами – что-то совсем немыслимое! Само дерево я не рискнул снимать:  через чур  было бы тривиально, но вот эти лепестки цветов, алые, только что упавшие, и  коречневатые, потихонечку засыхающие, сфотографировал – в том месте масса оттенков.

 Я выбрал время, в то время, когда не было сильного ветра и яркого солнца. По большому счету в пейзажной съемке многое зависит от состояний природы, и фактор везения крайне важен.  И вот тут всё совместно сложилось. Как и тогда, в то время, когда я снимал «Поле васильков»,  на данной фотографии цвет также весьма занимательный, я успел застать весьма успешное солнце.

Имеется увлекательные  световые пятна, какой-то импрессионизм.

Поле васильков. 2008

   — На выставке по поводу одной Вашей фотографии – «Лён» – спорили две дамы: одна сказала: «Это же совсем мертво!», а вторая отвечала: «Ты не осознаёшь – тут всё неординарно живое!»

   — Данный лен вырастила супруга в отечественном саду. Лен прекрасный, он цветет голубыми цветами, каковые позже преобразовываются в  коробочки: они очень фотогеничны, и я сделал такую «льняную» монохромную фотографию.  А что касается спора…
В то время, когда  спорят, это уже прекрасно. Это значит, снимок привёл к. не забываю в один раз второй спор около второй моей фотографии, на выставке в Польше.

Один сказал второму: «Это – фотография», а тот: «Нет, вот та – фотография, а эта – точно не фотография. Какая же это фотография?» Я подошел и говорю: «Паны, обязан вас разочаровать – это всё фотография…»

   — У Хосе Луиса Борхеса имеется занимательная фраза: «…Сумерки либо пейзажи желают нам сообщить либо говорят что-то, что мы не должны утратить…» Имеете возможность как-то преломить эту идея применительно к своим фотографиям?

   —   Ну, возможно, я начну самую малость не с этого. Время от времени я задаю себе вопрос – из-за чего я  снимаю одно и прохожу мимо другого? Я не могу сформулировать никаких правил – из-за чего так происходит. Думаю, это характерно для любого человека. В случае если какой-то пейзаж попадает в унисон с твоим внутренним настроем, состоянием души, твоим эго, другими словами, если ты видишь, что это – твоё, тогда это снимаешь.  И, как я уже сказал, словно бы присваиваешь себе что-то.

Тут появляется такое самую малость хищническое чувство:  видишь какой-то потрясающий пейзаж – он сперва ничей, а в то время, когда его заснимешь – то как словно бы себе его положил, он – твой, никуда он сейчас не денется – отправится ли снег, ливень, будет ли солнце либо гроза, а пейзаж у тебя уже имеется, он не потеряется. Возможно, это продолжение того, что сообщил Борхес. В пейзажах, в этих моментах утра, дня, сумерек либо ночи –  какое-то твоё продолжение.

Осознавать это крайне важно в фотографической работе.

   — До столичного «Адажио» у Вас было шестнадцать различных выставок. Поведайте, где они проходили и что это были за выставки?

   — В Москве из этих шестнадцати было шесть выставок. Остальные – в других городах, по большей части за рубежом. Так произошло, что я несколько лет назад стал европейским передвижником.  Попал в «дипломатическую» обойму. При каждом отечественном консульстве имеется собственного рода культурный центр, что  пропагандирует культуру и российскую науку, устраивает разные экспозиции.  По большей части выставляются живописцы, но  и фотографы а также.

 И вот мне удалось выставиться в Варшаве, Гданьске,  Братиславе, в  январе будет выставка в Вене.  Коммерческая составляющая моих выставок полностью минимальна, дело не в этом. Для меня крайне важно видеть людей, которым мои работы …

Водоросли. 2009

   — Ваши фотографии выставлялись  и на ярмарках, «FotoMixFight», каковые проводила Галерея хорошей фотографии…

   — Да,  два раза.  Годом ранее, в декабре, на пейзажном «фотомиксе», действительно, ничего не продалось. А в этом мае я выставил  семь натюрмортов, и все семь были приобретены.  Но я экстремально отправился: сильно сбил цену.

  Парни около собственную крутизну показывали – в 50-80 тысяч рублей собственные снимки оценивали, у меня цена была около четырех с половиной тысяч рублей за фото. Но я все-таки считаю: в случае если фотография напечатана вручную, то она не должна быть недорогой. Ручная работа – имеется ручная работа.

  По большому счету, нужно заявить, что цифровая печать сделала громадную услугу аналоговой, по причине того, что аналоговая фотография сейчас стала занятием элитарным. В случае если же вы печатаете на струйном принтере, как это на данный момент я  по большей части делаю, то такие отпечатки по определению  будут дешевле. Само собой разумеется, они не должны быть совсем недорогими. Это не постер все-таки.

Так как тут снимки на арт-бумаге. Это также штучная вещь. Но цена таковой печати однако ниже, чем ручной. Из этого я исходил. Ну, не знаю, что тут сыграло – низкая цена либо что второе…. Но было приятно: пришел, наблюдаю – все мои работы отмечены красными кружочками. Значит, реализованы.

  Как говорит мой племянник, сам себя начал уважать.

   — А в каком жанре Вам больше нравится трудиться – пейзаж, натюрморт, портрет?

   — Для меня самый тяжелый жанр – портреты. Думаю, для всех он тяжелый. Перед вами живой человек, и его нужно так посадить, так настроить себя и его, дабы все оказалось. По большому счету я начинал с натюрморта. И продолжаю большое количество трудиться в этом направлении. Возможно, это мой любимый жанр. Тут вы ни от кого не зависите, лишь от себя, от своих фантазий.

Вы имеете возможность сидеть в студии хоть 14 дней, выставлять какой-то натюрморт. Не смотря на то, что последнее время я больше путешествую, пейзажи снимаю.

   — А как настраиваете людей, в то время, когда делаете их портреты?

   — Тут мне сильно помогает супруга. Она может сделать не то, что визаж – ну, что-то в этом роде. Какой-то нюанс в одежде предусмотрит — шарфик, шляпку, и может расположить к себе людей, «заговорить» их, дать им расслабится… Не смотря на то, что люди эти – мои привычные. До тех пор пока у меня с портретами так без шуток не сложилось, дабы я заметил незнакомого человека, подбежал бы к нему на улице и сообщил – возможно я вас сниму? Для того чтобы еще не было, действительно,  время от времени лица бывают совсем потрясающие – и юные, и ветхие.

Но по большому счету на данный момент тяжело  снимать, по причине того, что все стали фотографами. А основное,  возможно ничего не знать о фотографии и делать опытного уровня изображения. Но это во многом случайно.

Так возможно сделать один-два снимка, но цепь фотографий не выстроишь… на данный момент идет таковой поток, мейнстрим – я в далеком прошлом осознал, что живу и тружусь вне мейнстирима и что в него уже не попаду, да и не требуется это. Так называемая современная фотография во многом для меня не увлекательна, она утратила эстетику. Эстетики нет ни в портретах, ни в каком-либо втором жанре.  Не смотря на то, что имеется, само собой разумеется, исключения, имеется корифеи…

Сицилийская мозаика. 2012

   — К примеру?

   — Весьма обожаю Кулебякина. У Бориса Смелова потрясающие фото, в особенности его натюрморты. Но в принципе из новой генерации я для себя никого не вижу, это действующие лица не моего романа.

   — Как фотограф, время года и какое время дня любите?

   — В случае если сказать о пейзажной съемке, то самое лучший результат либо утром, либо  вечером, в то время, когда солнце вот-вот должно зайти, в то время, когда имеется такое теплое освещение, весьма контрастное, в то время, когда форма очень подчеркивается – так не бывает в 12 часов дня. Что касается времени года, обожаю сезон, в то время, когда нет листьев, в то время, когда графика особенно четко видна, читается прекрасно. Скажем, апрель.

Либо поздняя осень. Да неизменно весьма интересно снимать! Не смотря на то, что зимний период, в особенности на морозе, следует сделать некие упрочнения…

   — На какую технику снимаете?

   — На аналоговую, у меня камера среднего формата  Мамия 6х7. И пара камер большого формата 4х5, 8х10 дюймов – Тойя, Синар, ветхие камеры, чисто механические, в том месте нет никакой электроники, они весьма качественные. Само собой разумеется, сверхтяжелые, и в то время, когда снимаешь где-то в городах, в Европе, осознаёшь по реакции людей, что это уже все давным-давно забыто – люди подходят, с удивлением наблюдают: «Еще возможно и без того снимать?» Я говорю: «А вы посмотрите в видоискатель – заметите, какая картина получается.

Что затем ваша цифровая камера!?» Они соглашаются, не смотря на то, что, ясно, что всё равняется будут снимать на «цифру». Но в то время, когда вы держите в руках громадной негатив либо слайд и рассматриваете эти потрясающие подробности –  это громадное наслаждение.

 —  Эти  камеры – совсем ретро? С тёмной тряпочкой?

  — С тёмной тряпочкой мне не комфортно трудиться, и в силу изюминок моего зрения я приобрел бинокулярнуую лупу, которая позволет переворачивать изображение.  Вы в видоискатель, как в микроскоп.  Такая лупа монтируется на камеру. Не на Мамию – в том месте «шахта», вы смотрите сверху вниз. А на Тойя либо на Синар вы крепите такую лупу позади на матовое стекло.

 Эта приставка не маленькая, но весьма эргономичная.

   — какое количество всё это весит?

   — Со штативом больше десяти килограмм. В последний раз  была неприятность в Барселоне, было нужно переплачивать за перевес. Так как всю эту аппаратуру я сдавать в багаж не могу – ношу  в ручной клади.

   — Одну камеру с собой возите?

   — Одну. В последний раз брал Мамию. Не смотря на то, что снимать архитектуру лучше  на камеру-гармошку: в то время, когда вы снимаете на узкой улочке, она убирает все завалы строений, и возможно обойтись без всякого фотошопа, всё получается ровненько, красиво.

   — А камеру мельче, на всякий случай с собой носите?

   — Не редкость. И один раз это меня весьма выручило, я сделал ответственный для себя кадр – в древнем городе Эриче на Сицилии. В том месте был весьма сильный туман. Я стоял посредине маленькой улочки, утонувшей в этом тумане, и внезапно издали, мне навстречу начал двигаться мелкий автомобильчик с зажженными фарами. В случае если б я был со своей «гармошкой» либо  с Мамией, я бы просто не успел бы его снять. Ясно, что автомобиль не стал бы меня ждать.

Я снял эти разрезающие туман фары на «цифру»  –  уровень качества не такое хорошее, но кадр оказался увлекательный.  Был у меня среднего класса Панасоник с лейковской оптикой.

   — Другими словами, все же не «мыльница» в кармане?

   — Нет, также не легкий, не совсем карманный вариант. Ну, такая привычка фотографа.

   — А за Вашу творческую судьбу выработалась привычка наблюдать на судьбу через окошечко объектива?

  — Да. Более того, я много лет, с того момента, в то время, когда прекратил заниматься графикой  и живописью, поставив крест на собственных свойствах,  ходил и руками какое количество что-то,  как бы примерял это все на совсем другое качество и другое время. И оказалось, что это было верно.

Катерина Кудрявцева

Источник: Фотокомок.ру – обзоры и тесты фотоаппаратов (при цитировании либо копировании активная ссылка необходима)

Череда-выпиваем три чая.


Интересно почитать:

Самые интересный результаты подобранные по Вашим интересам: